Объявления

Писать просто и ясно так же трудно, как быть искренним и добрым.
(с)Сомерсет Моэм


ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

:) Место для самых отчаянных авторов-мазохистов, желающих испытать невероятные ощущения :)

А теперь серьезно.
В этом разделе есть два правила.
1. Будь доброжелателен.
2. Если не готов выполнять пункт 1. - ищи себе другой форум, не дожидаясь действий администрации.

Модераторы: Becoming Jane, просто мария

ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

Сообщение Александр ВИН Август 18th, 2017, 10:13 am

Александр ВИН



ШАНС
или
невероятная история о том, как реальные российские мужики смогли
получить настоящее удовольствие, случайно побывав на тропическом острове


Однажды летним вечером, вполне обычным для того далёкого, блаженно-наивного исторического периода, старшина роты Тараращенко грозно заметил, что жизнь прекрасна, но удивительна.
Затем он грохнул на стол перед торжествующими соперниками упущенный нашей командой на последних секундах товарищеского футбольного матча ящик «Жигулёвского» пива и добавил, что она, эта самая жизнь, - сплошная игра.
С тех пор прошло существенное время, сменились многие годовые цифры на календарях, но сильный народ, истинно веруя в великую игру, продолжал и продолжает удивляться, надеяться, материться и хохотать.


Поздней ночью двадцать шестого июня две тысячи четырнадцатого года телевизоры показали, что дальнейшее разумное существование в таких условиях бессмысленно, и именно в этот день в сердце каждого достойного российского мужчины поселилась боль.


Той ночью, при любопытном желании, с улицы, сквозь давно уже обесшторенное окно легко можно было рассмотреть в небольшой тёмной комнате спину крупного мужчины, сидящего за пустым обеденным столом.
Майка на его спине – много раз стиранная, непонятного цвета, безнадёжно спадала с могучих когда-то плеч.
Перед мужчиной, в нише подержанной мебельной «стенки» светился экран старого, с мутным экраном, телевизора. Только что показывали футбол – матч закончился, но всё ещё продолжал вырываться из комнаты через форточку, в общественное мрачное пространство, в цветение полуночных лип, унылый, с рыданиями, голос диктора.
- Да, да, вместо нас дальше проходит Алжир! Как же это всё странно и несправедливо…
Внезапно мужчина вскочил со стула, со страшной силой нечленораздельно вскрикнул, ударил кулаком по столу. Пустой гранёный стакан опрокинулся, дребезжа, и покатился к гибели.
Мужчина остановил его, налил до краёв водкой из большой бутылки. Выпил и начал рыдать.
Вскоре в комнате стало темно.


Практически в те же самые минуты на другом конце города, в дежурном служебном помещении, перед портативным телевизором, расположенным на крашеной деревянной тумбочке, на коленях стоял уже другой, гораздо более лысый, мужчина в мятой форме вневедомственной охраны. Лица мужчины, который судорожно держался за старинную комнатную антенну, не было видно, но чувствовалось, что он неимоверно нервен и напряжён.
Только что показывали футбол. Матч закончился. Метался ещё по стенам, инструкциям и сложным пультам сигнализации телевизионный отблеск далёкого зелёного поля, продолжал, по инерции, мрачно, убеждать зрителей голос спортивного комментатора.
- …Наверно, и в этот раз нам не хватило концентрации, какой-то удачи. Чемпионат мира для нашей сборной на этом закончился. Катастрофа!
Мужчина-охранник тяжело поднялся с колен, напоследок, не имея возможности стыдиться кого-либо, решился тонко заплакать, но вскоре насухо вытер глаза почти военным рукавом.
Через раскачивающуюся под потолком верёвочную петлю мерцал экран телевизора.
Комментатор внутри него траурно продолжал:
- …Как будто на этом закончилась вся наша жизнь! Что ж ты, Капелло?! Как же так?
И наступила темнота.


А за пределами промышленного города, в большой гостиной неприлично просторного особняка, на фоне огромного экрана плазменного телевизора в эти же самые мгновения замер уверенный, коротко стриженный мужской силуэт.
Человек окаменел.
Только что транслировали футбольный матч, который, судя по судорожным движениям мощных кулаков данного телезрителя, закончился трагедией.
И отсюда, из стабильной тишины обеспеченных судеб, через открытую балконную дверь в окружающий сосновый мир доносился всё тот же телевизионный, избыточно патетический голос:
- …Ну, не можем мы никак в нужную минуту собраться! Интриги, капризы, тайны, огромные деньги! Не укладывается в голове тот факт, что всего лишь один наш футболист стоит столько, сколько вся южнокорейская сборная! Позор! Скоро все будут смеяться над нашим будущим чемпионатом мира…
Глухо, по-таёжному, мужчина начал рычать. Затем он медленно поднял к экрану телевизора руку с блестящим пистолетом. В неверном электронном свете прояснились на волосатых пальцах многочисленные крупные перстни, а на тренированном запястье – толстый золотой браслет.
Раздался грохот выстрела, мгновенно - звон стекла.
Мир погрузился во тьму.


Прошли, пролетели, протащились ленивые годы. И вот…


Вовсю светило яркое зимнее солнце.
Между солнцем и населённой городской землёй на пронзительно голубом небе выделялись сиянием золота приподнятые купола многочисленных церквей и церквушек; издалека, с невидимой городской окраины, доносился весёлый перезвон.
Прозвучал громкий, густой голос близкого большого колокола.
Чёрный лом ударил острием в блестящий лед, вверх и в стороны полетели прозрачные крошки льда и, как результат этого ловкого удара, послышался лязг металла о металл.
- Вот как надо, земеля!
Молодой и румяный молодой мужчина был счастлив. В распахнутом полушубке, из-под которого виднелся щедро расстёгнутый ворот белой рубашки, чуть прикрытый тёплым шарфом, в достойном воскресном костюме, Дима с улыбкой продолжил разбивать ледяную корку у себя под ногами, ловко поддевая ломом с твёрдой земли звенья танковых гусениц.
Рядом с Димой, на просторной площадке, огороженной забором с колючей проволокой, зябко переминались молодые солдаты. Каждый из воинов держал в руках фанерную лопату.
Бумкнул колокол с другой церквушки, и в очередной раз Димин лом врезался в лёд под ногами; продребезжал малый колокол дальнего храма, того, что с северной городской стороны, - и вновь удачливый Дима отколол громадный кусок снега и льда, а вместе с ним – ещё один гусеничный трак.


Женские ладони со стуком опустили на богато накрытый обеденный стол глубокую суповую тарелку. Из тарелки шёл пар.


В лучах всё ещё оптимистически яркого, но уже усталого, совсем не утреннего, солнца, по пушисто заснеженной окраинной улице, переваливаясь с боку на бок по колее, ехал пожилой чёрный автомобиль «Гелендваген».
Около одного из деревянных домиков «Гелендваген» остановился, из него вышел Дима. Он с улыбкой огляделся по сторонам, большой меховой рукавицей заботливо смахнул снег с крыла своего подержанного автомобиля.
Сквозь ветровое стекло Дима подмигнул маленькому футбольному мячику, который продолжал качаться на зеркале заднего вида.


Едва, распахнув дверь и пригибаясь, Дима вошёл в кухню, от стола поднялась и направилась к нему жена Аннушка - женщина молодая и крупная, в тёплом, красивом халате, с добрым, приветливым лицом.
- Ну вот, наконец-то…
- Ого! Вот это я вовремя!
Дима хлопнул ладонями, обнял Аннушку, закружил по кухне.
Та вроде как засмущалась, освободилась из его объятий, поправила скатерть.
- Ждала тебя, подгадывала, в окно всё смотрела, после того, как ты позвонил-то…
Стол был полон сытной домашней едой, стратегически выделялись изобильно налитые тарелки с дымящимся борщом, на деревянном узорном подносе ждала своей очереди горка нарезанного хлеба, чёрного и белого. В банке, с ложкой, - сияла недавним холодом сметана, на отдельном маленьком блюдце дышал аппетитным предназначением очищенный чеснок, составляя приятную компанию порезанной на четверти луковице.
Дима повесил на гвоздик около двери полушубок и шапку, ополоснул руки под кухонным краном. Аннушка с улыбкой подала ему полотенце.
Привычно тихо пододвинув к столу стул, Дима кивнул в сторону детской.
- Митька спит уже, что ли? Вы-то с ним поужинали?
Так же аккуратно и степенно, во многом манерами похожая на мужа, Аннушка села рядом с Димой за стол, поднесла к щеке полную руку.
- Ты ешь, ешь, не беспокойся… Мы покушали.
Светловолосый, высокий, чертами лица и фигурой напоминающий футболиста Булыкина, Дима так азартно и с аппетитом ел горячий борщ, что Аннушка не выдержала – ласково потрепала его по взъерошенной голове.
- На второе я тебе пельменей сегодня сделала, из телятины, да баранинки ещё немного добавила…
Дима с пониманием кивнул, нетерпеливо откусывая от хрустящей горбушки.
- Представляешь, к полковнику сегодня еле успел! Он с утра куда-то с семьей собрался, а тут я! «Добро» мне сразу же дал! Безо всяких, говорит, вопросов, забирай бросовой металл… Только, говорит, условие - в эти выходные вывози всё! У них же там склад позапрошлой зимой сгорел, а сейчас у военных землю отбирают под пенсионный фонд, вот полковник и предупредил, что только на один день меня с ребятами на территорию пустит. Да ещё и своих бойцов дал, ну, мы с ним по-тихому договорились… Хороший мужик, жаль, что с понедельника его переводят на подсобное хозяйство, к поросятам.
Стукнув ложкой по краю тарелки, Дима белозубо улыбнулся Аннушке, хрустко откусил от луковицы.
- Танкисты ушли, а брошенного металла после них там масса осталась! Одних траков замороженных тонн семь! Мужики колотили, да и я в удовольствие ломом помахал!
Внимательно слушая мужа, Аннушка с заботой двигалась по кухне.
- Димуль, может водочки тебе? Под борщ, а?
Лукавя взглядом, Аннушка качнула в руке запотелый графинчик с тонким золочёным ободком.
- Ты что?!
Дима даже слегка закашлялся, отмахиваясь от такого несвоевременного предложения.
- Ну, Ань, какая же водочка! Ты тоже даешь! Завтра же у меня футбол! Мужики без меня никак не справятся… Я ж лучше всех у нас в команде, куда они без меня-то?! Мне подремать бы сейчас, после морозца-то, да после такой еды. Э-эх, молодец ты у меня!
Дима встал из-за стола, сыто поглаживая живот, и тут же уютно опустился на близкий диван с пультом от телевизора в руках.
- …Анют, как Воробьевы-то позвонят, что собрались к нам, так ты толкни меня, ладно? Только Тоньку предупреди, что я пить не буду, ну, объясни, футбол, мол, у меня завтра. Я ведь в нашей команде – главный забивала.
Всё ещё храня рассеянную улыбку на добром, красивом лице Аннушка занялась послеобеденным мытьём посуды.
Утомлённый хорошим дневным делом и горячим борщом Дима быстро заснул.
Спортивный телеканал бормотал что-то торопливое про автомобильные гонки в далёких капиталистических странах, Аннушка убавила звук и заботливо укрыла мужа большим ватным одеялом.


А в это время на почти другой стороне земного шара начал созревать государственный заговор.


Впритык к одной из стен просторного правительственного кабинета Заместителя Министра спорта Государства Антигуа, к той самой стене, где разместились огромные высушенные челюсти акулы, был придвинут изящный столик. На нём еле уместился панцирь морской черепахи, а рядом, в роскошном кресле у стены, ну, у той самой, что с челюстями, вот уже третий час сидел Претендент - молодой мужчина густо-чёрной негритянской наружности, со смышлёным взглядом, в блестящем пиджаке и ярко-красном галстуке.
Сначала он был задумчив и находился в роскошном кабинете один, а потом – разговаривал с посетителями.
На исходе третьего часа государственных бесед перед Претендентом возник, опираясь на трость, Судья. Он был высок, худощав, чисто бритый череп Судьи сильно блестел в неэкономном электрическом свете. Выпуклые глаза Судьи казались внимательными и беспощадными.
- Мои друзья рекомендовали вас, Пьер, как самого честного судью в мире...
Претендент прикоснулся пухлыми губами к роскошной сигаре.
- …Я сожалею, что тяжёлая травма поставила на вашей блестящей футбольной карьере нелепый крест. Но у меня хорошие связи в Европе, и я решил дать вам возможность еще раз напоследок проявить себя на очень высоком уровне. Вы, конечно, понимаете, Пьер, о чем я сейчас говорю…
Судя по всему, Судья прекрасно всё понимал, поскольку на его глазах моментально выступили слёзы и начали стремительно и прозрачно течь по его суровому спортивному лицу. Полностью согласный со справедливой речью Заместителя Министра спорта Государства Антигуа, Судья Пьер горестно кивал, тяжко при этом вздыхая.
Поднявшись из кресла, Претендент подошёл к высокому окну и вытер своим белоснежным платком собственную потную шею. Следующие его слова чрезвычайно удивили Судью, причём настолько, что изобильные слёзы враз пересохли, оставив на морщинистых щеках арбитра жалкие влажные следы.
- Мы играем хорошо. И это очень плохо. Матч должен быть проигран! А Министр…
Претендент по-пистолетному направил сигару в грудь изумлённому Судье.
- …а наш дряхлый и неразумный Министр Спорта после проигрыша сборной команды Антигуа по футболу просто обязан будет уйти на пенсию!


В редакции районной газеты, на деревянной табуретке, прямо напротив румяной пышной девушки, менеджера рекламного отдела, уверенно разместился, разговаривая о личных делах, Сантехник Моржансон – коренастый сорокалетний еврей, чрезвычайно похожий на коренастого сорокалетнего еврея.
Девушка читала слова на немного помятом листе бумаги и привычно справедливо укоряла при этом пришедшего к ней за помощью человека.
- Я так и знала! Опять вы с таким текстом! Да про вас уже все женщины в нашем городе знают!
Сантехник Моржансон сохранял спокойствие и веру в силу печатного слова.
- А ты, Зина, дай объявление и в областную прессу! Пусть другие дамы интерес проявят. Не могу же я зарывать свой талант, скажем так, под одеяло. Люди должны знать…, всё должно использоваться сугубо по назначению…
Девушка устала, она, хоть и была вот уже второй год немного по-рекламному цинична, но, всё равно, некоторые тексты, способствующие, по мнению их авторов, более успешному продвижению провинциальных товаров и услуг, её бесили.
Зина продолжала читать, демонстративно закатывая круглые глаза.
- «…Для серьёзных и продолжительных интимных отношений… ищет женщину…».
И про ваши сантиметры тоже опять писать?
Сантехник крякнул, но не устыдился.
- Как всегда, Зинаида! Обязательно. Между порядочным мужчиной и остальными женщинами всё должно быть честно!
Вынужденно выполняя профессиональный долг, девушка-рекламный менеджер Зинаида продолжила читать бессмертные строки объявления.
- «…Симпатичный, рост сто шестьдесят пять сантиметров, постоянно и сознательно занимается спортом…». Всё! Завтра до обеда можно будет оплатить, сегодня наша бухгалтерша поехала сапоги в ремонт сдавать.
И только эти её слова взволновали морально устойчивого Моржансона.
- Нет, Зин! Завтра я никак не могу! У меня ж футбол! Ты прими, пожалуйста, деньги за объявление у меня прямо сейчас, а квиточек потом выпишешь…


Тем же днём, в том же самом небольшом городе, где жил правдивый сантехник и где было штук двадцать православных церквей, в кабинете директора школы, прямо на пёстром коврике перед приёмным столом, за которым сидела с авторучкой пожилая и серьёзная женщина-директор, стоял молодой Педагог, юноша лет двадцати пяти, бледным лицом и прямыми чёрными волосами похожий на эстрадного певца Мерилин Мэнсона.
Их беседа не была вынужденной профессиональной дискуссией, переходящей в санкции, Педагог и директор просто обсуждали небольшую проблему.
- Юрочка! Я прошу вас, миленький! Очень прошу вас, отведите завтра второй «Б» с экскурсией на звероферму! Все наши девушки болеют, только вы сможете…
Хоть слова директора и были по-матерински жалостливы и добры, Педагог стоял перед начальницей, изначально настроенный отрицать её просьбу, при этом упрямо опустив голову.
- Я преподаватель английского языка, а не внеклассный работник… Почему бы вам не послать на звероферму Клавдию?!
- Так она же в декрете!
- Не я же этому способствовал!
Педагог был, несомненно, честен, но поняв, что последняя фраза может самым странным и нелепым образом погубить его репутацию, враз притих, мяукая только по инерции.
- Нет, Марь Иванна… Не могу я, Марь Иванна, занят я очень существенно завтра…
Пожилой отличник народного образования с визгом перешла в последнюю атаку.
- Юрка! Негодник! Чем ты таким важным в выходной день занят-то быть можешь, хотела бы я знать?! Тётку родную выручить один раз не хочешь! Вот я мамке-то твоей нажалуюсь, будет тебе!
Дискуссия явно потеряла нерв, перейдя на родственные рельсы. Педагог грыз длинный ноготь на мизинце и ухмылялся.
- Марь Иванна, ну чего вы в самом-то деле… Говорю же вам - не могу! Футбол у меня завтра. Игра очень ответственная. Вы же сами нас учили, что к серьёзным мероприятиям всегда нужно относиться ответственно…


В квартирке, совсем ещё недавно бывшей по-супружески милой и ухоженной, пухленький мужчина в очках, инженер Сняток, уютно разместившийся на диване, вот уже почти целый час, внимательно щурясь, штопал зелёный шерстяной носок.
Рядом с ним расположились пять девочек разного возраста, самой младшей из них было примерно лет пять, старшей – около пятнадцати. Все они чем-то занимались: кто-то читал, двое шептались по телефонам.
Инженер откусил нитку.
- …Вот что, дочки! Завтра вы сами, без меня, делаете в квартире приборку, и приготовьте что-нибудь вкусное на обед. Папы практически весь день дома не будет, завтра у папы очень важное дело!
Из-за скромного света придиванного торшера инженер Сняток не мог заметить, как его взрослые дочки понимающе переглянулись и заулыбались, и только самая младшая из девочек, по привычке надзирая за папой, строго спросила:
- А после этого самого футбольного и важного дела вы с друзьями в баню пойдёте? И ты пиво опять пить будешь?
Пока папа размышлял и, щурясь, вдевал в штопательную иглу новую нитку, средняя дочка незаметно отняла у коричневого щенка отцовскую футбольную бутсу, которую пёсик, незаметно для всей семьи последние полчаса грыз под столом.
Инженер Сняток предпочёл признаться.
- Да, баня будет… Обязательно.
Одна из девочек, та, что до сих пор молча читала, отвлеклась и вслух процитировала строчки толстого учебника.
- «…В водах, окружающих тропические острова, водятся акулы, ставриды и рыба-марлин…». Папа, а какая она из себя, эта рыба-марлин?
Инженер Сняток, с глубочайшим вздохом, вне всякой надобности и очерёдности, ещё раз откусил длинную нитку, отложил в сторону не до конца заштопанный носок и мечтательно улыбнулся в пространство.
- Рыба-марлин, девочки, она такая, такая… Она волшебная и очень большая.


Низкое вечернее солнце по-суриковски пронзительно продолжало блестеть в маленьких окнах старого деревянного домика, когда к его заснеженному крыльцу подошёл молодой стройный Священник, в рясе, в чёрном пальто и с рюкзачком за плечами.
На тесном крыльце он принялся старательно обметать веником валенки от снега. Раздался звон далёкого колокола, священник чутко поднял голову, присматриваясь, и начал истово креститься поверх крыши.


Опять же в этом самом городе, в общежитской комнате текстильного техникума в данные минуты было сильно и ароматно накурено.
Возле компьютера, ничего не созидая, а просто устало сгорбившись, сидел Молодой - неряшливый человек студенческого возраста. Двое похожих на него юных людей развалились на диване, наслаждаясь дымом самокруток. Вспомнив что-то явно приятное, Молодой взбодрился.
- На, Вован, держи, тяни сам, я больше не хочу… Представляете, мы завтра с заводскими мужиками в футбол рубимся, главная игра за весь год! Прикинь, двадцать раз они нас сделали, двадцать раз мы их надрали! Завтра контровая, последний матч сезона! Придёте посмотреть-то, а?
- Чо там смотреть… Небось опять на пиво играть будете.


Из вечернего городка толпами разъезжались, справив за день все свои неотложные городские нужды, жители окрестных сёл.
И со стоянки районных автобусов на местном автовокзале, откуда отправлялись по заждавшимся их домам крестьяне-труженики, также хорошо были видны многочисленные жёлто-золотистые церковные маковки.
На тёмном, утоптанном снегу было сильно намусорено семечками, но, невзирая на санитарные, гигиенические и прочие неудобства, около старенького микроавтобуса с удовольствием разговаривали двое.
Таксист – чудовищно небритый мужчина, в кожаной куртке, в тельняшке, похожий на могучего доброго разбойника, подробно и аргументированно беседовал со старичком, который держал в руках свежекупленный батон.
Таксист, не прерывая плавной и интересной речи, вытер тёмной тряпицей свои не до конца вымытые, окровавленные ладони и спрятал внутрь микроавтобуса, завернув в ту же самую тряпку, два огромных окровавленных ножа.
Так же по-свойски, без нервов, он хлопнул старичка по плечу.
- Да сделаем мы их, Петрович, ты даже не волнуйся! Кто у молокозавода играть-то может?! Сенюгин, что ли?! Да брось ты, дед, не смеши. Он же пил всё прошлое лето, неделю назад только зашился, по мячу с пятого раза не попадёт!
Старичок с батоном хотел что-то возразить единомышленнику, но Таксист громко перебил его.
- …Так что, рад бы, Петрович, помочь тебе, но не могу – занят завтра по полной программе. Сейчас только что освободился, у депутата нашего борова резали…Ты когда своего-то поросёнка собрался колоть? Потерпи чуток, вот освобожусь, выиграем, отвезём мы твоё мясо в Москву, продадим! Не беспокойся лишка-то…


А немногим ранее за окнами здания казарменного типа, расположенного на южном берегу тропического острова Антигуа, был слышен океанский прибой.
На ровно расставленных вдоль стен кроватях, в промежутках смятых простыней и одеял виднелись лица, пятки, плечи и ягодицы крепко спящих негритянских юношей. Пол казармы с безобразным беспорядком был заполнен разбросанными разноцветными бутсами и щитками, на стульях висели футболки с номерами, трусы, гетры.
Прошло мгновение.
Скрипнула дверь.
В ночной казарме появился и тихо двинулся по проходу между кроватями человек. Лица человека по принципиальным соображениям не было видно, так как его голову изначально полностью скрывала белая вязаная шапочка с прорезями для глаз. На руках таинственного посетителя имелись шёлковые белые перчатки.
Белки глаз человека сверкали в свете огромной луны, отчётливо видимой во всех казарменных окнах. Явно с целью и впредь оставаться неузнанным он кутался в просторные тёмные одежды и неслышно ступал босыми ногами по земляному полу.
Напоследок осмотревшись, словно гарантированно желая убедиться, что его никто не обнаружил, человек плавно вышел из общественной спальни, прошагал дальше по коридору и открыл дверь кухни. Там он поднял крышку большой кастрюли, стоящей на плите, опустил в содержимое кастрюли тёмный указательный палец и вкусно его облизнул.
Задумался, шёпотом хмыкнул, одобрительно кивнул, ещё раз макнул палец в суп и ещё раз с удовлетворением, смачно, облизал его.
Потом человек достал из складок своих загадочных одежд миниатюрный аппарат, ловко сфотографировал им кастрюлю, два больших блестящих чайника и себя среди них. Напоследок странный гражданин измерил рулеткой расстояние от плиты до открытого окна и высыпал в кастрюлю порошок из приготовленного бумажного пакетика.
Коварно улыбнулся и выпрыгнул в окно, за которым шумели в лунном свете большие пальмы.


Три бодрых фонаря на строевом плацу даже в этот поздний, сверхурочный час давали возможность выполнять все упражнения правильно, в соответствии с уставными документами.
Снег блестел и хрустел под чёрными сапогами.
Двое мужчин и четыре женщины, все в тяжёлой и неуклюжей форме вневедомственной охраны, отважно маршировали под руководством краснолицего и усатого командира.
Третьим справа шагал Охранник Разъянбаев – незначительный и невысокий человек в толстых очках, на которых вместо дужек очков имелась потёртая резинка.
Разъянбаев не знал, да никто и не пытался за всю его жизнь намекать ему, объяснять и доказывать, что он очень похож на их давнего соседа по коммунальной квартире, заместителя начальника прядильного производства, где успешно трудилась в молодости мать Разъянбаева.
- Р-раз, ды-ва! На месте! Шагом марш! Стой! Вольно! Можно оправиться и закурить! Та-ак, со строевой подготовкой у нас, вроде, порядок…
Командир по-будённовски лихо обтёр роскошные усы от инея.
- Завтра – оно, конечно, выходной день, правильно, но мы с утреца проявим добровольную инициативу, соберёмся здесь ещё раз, матчасть повторим, и к смотру, считай, полностью будем готовы! Хто имеет какие вопросы?
Охранник Разъянбаев робко поднял руку в кожаной рукавице.
Командир поощрительно усмехнулся.
- Давай, давай, Разъянбаев! Что у тебя будут за уточнения?
Хоть в такие часы и в такие ответственные минуты огорчать начальство в их маленьком коллективе было не принято, Охранник Разъянбаев всё-таки решился на совершение отчаянного поступка.
- Я завтра никак не могу матчасть повторять… Мы завтра играем с друзьями в футбол! Не могу же я их подвести, понимаете…


В комнате с оранжевым абажуром жарко топилась печь, тикали часы с кукушкой.
Священник, одетый в красную спортивную майку с эмблемой «Спартака», поверх которой на грудь его был вольно выпущен большой нательный крест, пил чай, старинной ложечкой поддевая из розетки густое варенье.
Напротив Священника, на невысоком стуле, едва виднеясь из-за стола, сидела крохотная пожилая женщина.
Худощавый Священник внешне был сильно похож на актёра Охлобыстина, только менее наглый физиономией, поэтому и по жизни своей, начиная с самого пионерского детства, он оставался добрым и честным человеком.
После баньки ему было хорошо.
Пот регулярно выступал у Священника на лбу и на запястьях, он старательно отирал прозрачные капли рукавом, но всё равно, отдышавшись, тянулся к очередному стакану с тёмным горячим чаем.
Священник хорошо, полной грудью, вздохнул и улыбнулся.
- Да что вы, мамаша, на самом-то деле… Благословение у меня есть, не наперекор же я. Ну и что тут такого, что меня куда-то всё к неизведанному тянет, простору постоянно душевного хочется?! Ведь и политика теперь такая – нам в люди рекомендовано больше идти, мирскими проблемами всемерно тяготиться.
Старушка моргнула глазками, хотела что-то сказать, согласиться с любимым сыном, но он вежливо перебил её, продолжил.
- …Мама, да не беспокойтесь Вы, никто ругаться за этот футбол-то не будет! А на утренней службе меня подметит Софроний, лишь бы он не напился… И к Иконниковым в гости я с Вами завтра не пойду, завтра матч важный у нас, хороших людей мне подвести никак нельзя.


Прошли часы всеобщих ожиданий.


На большой кухне маленького городка наступило утро.
Лежащий на диване Дима открыл глаза.
Хоть предметы и обстановка вокруг были знакомыми, привычными и удобными, а совсем рядом – протяни руку и коснёшься – сидела его улыбающаяся Аннушка, сильно заспанный Дима обвёл помещение растерянным взглядом.
- Чего это, а? Сколько времени-то сейчас?
Аннушка отложила вязанье, поднялась со стула, тихо раздвинула занавески на окне.
- Утро уже, Дима. Уж больно сладко ты спал-то, с усталости. Да и с мороза… Наработался вчера. Никак я не хотела тебя будить.
С улыбкой щурясь на попавший ему прямо в лицо ранний солнечный луч, Дима сел на диване, с хрустом потянулся, с удовольствием шевеля широкими плечами, громко зевнул.
- Вот это я дал! Разморило, действительно, со страшной силой. А Воробьевы? Вчера они не приходили, что ли?!
Аннушка поставила чайник на плиту, достала из холодильника продукты для завтрака.
- Да тут совпало так всё хорошо! Хотела я сама им вечером позвонить, сказать, что тебе перед футболом-то твоим нужно отдохнуть, как следует, а Тонька сразу начала плакать, жаловаться, что Толик её ненаглядный нажрался на работе – там корпоратив какой-то у них под конец года придумали. Притащился домой, уснул прямо в прихожей, в валенках. Ну, мы с Тонькой девичник на радостях и устроили. Она быстро собралась, к нам приехала, посидели с ней тихо, поговорили.
Ещё раз с улыбкой вздохнув, Дима прыжком поднялся с дивана, присел два раза, развёл было руки в привычном физкультурном упражнении, но вдруг разом изменился в лице, растерянно приоткрыв рот.
- Ох ты, мать честная! Да сколько времени-то сейчас?! Чуть не проспал всё на свете. Ты форму-то хоть мне погладила?! А носки шерстяные приготовила?
Белозубая Аннушка захохотала.
- Точно так я ведь Тоньке-то и говорила! Проснётся, говорю, мой, с самого ранья колготиться со своим футболом будет!
Щадя чувства любимого мужа, Аннушка ласково обняла его, приглаживая растрёпанные долгим сном светлые кудри.
- Всё уже готово, не переживай, Дима. И времени тебе вполне хватит. Давай, садись, покушай не спеша. Успеешь ещё, успеешь…


По школьной спортплощадке продолжали бегать с большими фанерными лопатами подростки, активно выбрасывая остатки пушистого снега за пределы футбольного поля.
С банкой разведённой краски-гуаши по полю методично ходил, размечая предусмотренные правилами линии, старичок-активист. Работа, ставшая за многие годы привычкой и удовольствием, радовала старичка и он, совсем как сбитый вражеский дракон, медленно ползал по белому пространству, оставляя после себя кроваво-красные ровные полосы.
Команды уже собрались, демонстрируя готовность к беспощадному поединку.
«Молокозаводские» бегали, интенсивно матерясь, у дальних ворот, а ближе к главной трибуне с оптимизмом катал синий мячик Дима, ловко перепасовываясь им со своими друзьями.
Солнечный воскресный день и зимняя температура в минус двадцать градусов давали возможность любому из футболистов совершить свой личный спортивный подвиг.
Инженер Сняток суетливо бегал по полю в одной бутсе и в валенке на правой ноге; закалённый Сантехник Моржансон, рассчитывая на искреннее изумление заинтересованной женской публики, прибыл на встречу только в красивом пиджаке, надетом на пляжную заграничную майку с надписями, и не спеша готовился к матчу в сторонке.
Пользуясь пока ещё всеобщим благодушным настроением и некоторыми нерешёнными организационными проблемами, вроде временно утерянного судейского свистка, к Диме вежливо подошёл утончённо упакованный в кожаные одежды гражданин.
Гражданин кашлянул, оформив намерение начать совместный разговор.
- Ну что, договорились, красавчик? Подтверждаю ещё раз - если постараешься, ну, если проиграете, то весь чёрный металл на нашей пригородной базе твой… Идёт?
Не останавливаясь ни на секунду в своём стремлении хорошенько размяться перед ответственной игрой, Дима негромко ответил на бегу.
- На сделки не иду.
И вновь умчался в просторы снежного поля, чудесно ловко жонглируя упругим футбольным мячом.
Там его почти случайно, в подкате, встретил Таксист. Пока они возились, поднимаясь на ноги после столкновения, Таксист попробовал было спросить друга незаметно:
- Ты чего это, Димон?! Чего с директором молокозавода-то шепчешься?
- А-а…
Поморщившись, Дима отмахнулся.
- Пустяки. Не та тема.
Поддёрнув рукава своей всепогодной тельняшки, Таксист помог Диме отряхнуть снег с красивого спортивного костюма, но не отставал в доброжелательном стремлении расставить все обстоятельства по своим местам.
- Ты должен сейчас увлекаться футболом и только футболом! Соберись, Димон, не обращай внимание на происки, плюнь на врагов! Вся наша надежда сегодня только на тебя.


Команды построились, по очереди, от души, крикнули друг другу «Физкульт-привет!», почти сразу же после этого раздался судейский свисток.
С азартными криками и неприличными возгласами провинциальные, почти все имеющие значительный опыт практической жизни, мужчины начали играть в футбол.
Мороз и солнце! Конечно, а то как же…
Волшебно блестела над школьной площадкой взметённая вольным футбольным табуном снежная пыль, вырывались из организмов энергичных игроков клубы беспощадного спортивного дыхания.
Маленький Сантехник Моржансон носился по полю в старорежимных чёрно-чугунных кожаных бутсах, в жёлтых футбольных трусах и в произвольной майке с короткими рукавами. Охранник Разъянбаев аккуратно и точно навешивал мячи в штрафную площадку противника, будучи экипирован в шапочку-«петушок» и в красно-зелёный спортивный костюм, плотно натянутый поверх домашнего серого свитера, а нижней частью – соответственно прямо на старые треники.
Звезда Дима, соответственно статусу, просто обязан был быть в хорошей фирменной экипировке. Всё было по делу, предусмотрены абсолютно все мелочи, включая китайские щитки и научно привинченное количество шипов на бутсах.
Постыдную в данных обстоятельствах шапку Дима отверг ещё в самом начале разминки - кудри звезды были схвачены аккуратной вязаной полоской.


Солнце клонилось к полудню.
Криков хватало, бегали много.
Игра получалась результативной, но равной.


Священник, он же неплохой полузащитник, он же в этот день – одновременно исполняющий по совместному решению команд обязанности справедливого судьи, на бегу посмотрел на свои часы и замахал руками.
- Всё, мужики! Всё, время вышло… Ничья.
С усталым огорчением Инженер Сняток пнул валенком снег.
- Пенальти!


Действительно, футбольный бог, как и все прочие святые – не фраер, он видел всё и учёл в этот раз всё.
Команды были равные, достойные друг друга, вскормленные продуктами из одного и того же пригородного подсобного хозяйства.
Поэтому никто из утомлённых и разгорячённых игроков не шумел, не протестовал, не жаловался на судьбу. Пенальти так пенальти…
Священник, Дима, Молодой, Инженер Сняток, Педагог, Охранник и остальные мужики встали в круг около своих ворот, обнялись по-дружески, объединённые тяжёлыми и трудными выдохами.
В центре круга решительно вытирал пот со лба Цветной Олигарх – давно уже, по сложившимся историческим обстоятельствам, капитан их команды, очень крупный телом молодой мужчина, ровесник Димы, местный депутат и чрезвычайно успешный скупщик у деклассированного населения цветных металлов.
Мужики молча хрипели, остывая после полуторачасового рубилова.
Дима старался быть спокойным, но игровое возбуждение всё ещё не пропало, глаза его неистово горели.
У других ворот совещались их противники, мужики с молокозавода.
Умение командовать сродни умению подковывать боевых коней.
Цветной Олигарх первым нарушил общекомандное молчание, решительно указав вязаной варежкой на Таксиста.
- Первым бьёт учила, потом ты…
Дима рванулся было в круг.
- Давайте, я рубану!
Тут же выкатился колобком вслед за ним на просторы командной агоры Инженер Сняток.
- Не, Дмитрий, тебе не нужно бить! Ты и так напахался, бегал всё время как мамонт… Сегодня у тебя не получится.
Подвёл итог короткой, но плодотворной дискуссии Цветной Олигарх.
- Последним буду мочить я.


Всё время исторического матча среди сугробов по краям площадки стояли многочисленные зрители. Кто-то приходил, некоторые – отлучались на время по домашним делам и пообедать.
Задорные дети бегали вокруг поля с санками, одна весьма интеллигентная по виду женщина держала на поводке укутанную в попонку всё ещё живую тощенькую собачку.
Трое весёлых мужиков в полушубках, как начали со стартовым свистком разливать что-то из персональных бутылок в пластиковые стаканы, так и продолжали это дело вплоть до пробития пенальти.
За своими воротами Аннушка с доброй улыбкой куталась в узорчато расшитую дублёночку, зябко постукивала друг о друга замшевыми красивыми сапожками.
Первым выпало бить пенальти «молокозаводским».
Необъятный дядька размерами со Стивена Сигала подошёл к «точке» и начал с жестокой педантичностью устанавливать мяч в одну только ему ведомую убойную позицию.
До сих пор по-юношески розовощёкий Священник внезапно побледнел и попробовал мелко креститься.
- …Только бы промахнулся! Только бы он промахнулся…
Команда, как рать, скалисто стояла в середине поля.
Игрок соперников приступил к разбегу, а затем – к удару.
И без того подслеповатый Охранник Разъянбаев в отчаянном ожидании закрыл глаза и заткнул пальцами уши, чёрно-лохматый Педагог отвернулся, по привычке кусая длинный ноготь на мизинце. Получилось так, что Инженер Сняток первым выдохнул растерянно:
- Гол.
Затем всё было как в лучших матчах Лиги чемпионов.
Команды забивали по очереди.
Пять штучек положили в ворота противников «молокозаводские», четыре – они же получили в свои.
Наступило время трудных решений.
Не от слабости тела, а от отчаяния душевного Дима упал на колени, принялся стучать руками по утоптанному снегу.
- Последний удар, мужики, последний… Не должны же мы проиграть, целый год же «молокозаводских» возили! Дайте я мочкану! У меня же удар!..
Словно и не слыша боли в Димином голосе Цветной Олигарх спокойно устанавливал мяч на удобный для него снежный бугорок, пристально при этом наблюдая за судорожными ужимками вратаря соперников.
К нему, как миледи к палачу, бросился с последней жизненной просьбой Дима.
- Дай мне! Я забью, гарантия!
Вяло наблюдавшему такую неуместную экспрессию Цветному Олигарху только и осталось, как процедить:
- Не получится, зуб даю…
Дима умолял:
- Забью!
Окинув далёких зрителей пренебрежительным взором, Цветной Олигарх повёл солидными плечами.
- Спорнём?!
Как малую возможность, как искорку доверия воспринял взволнованный Дима неуместное в других обстоятельствах странное предложение своего капитана.
Азарт футболиста не знает разумных границ.
Призрачная надежда окрылила Диму. Он бросился к Цветному Олигарху с рукой, протянутой для немедленного заключения пари.
- Давай! На что?!
Медленно-медленно Цветной Олигарх повернулся к нему.
- Что ставишь?
- Чего хочешь! Всё равно забью!
Завершив построение ловкой, логической, иезуитски совершенной ловушки Цветной Олигарх хитро сощурился, снял варежку, с аккуратностью вытер толстыми пальцами свои знаменитые красные губы.
- Твой «Гелендваген».
Мир, наполненный до сих пор блестящим солнцем, хрустящим снегом и возможным счастьем предстоящей победы, враз почернел.
Дима очнулся, растерянно уставился на Цветного Олигарха. Рядом с ними уже толпились и внимательно слушали спор мужики из команды. Пришлось слабо возразить.
- …Ты чего это! Спятил?!
Погладив приготовленный для судьбоносного удара мяч Цветной Олигарх ласково, но всё же с некоторым демонстративным пренебрежением, приобнял Диму за плечи.
Улыбнулся саркастически, имея ввиду чуткое внимание спортивных подопечных.
- Слабо? Ставим машины, по-пацански, братан. Забиваешь гол – я своего «мерина» в команду отдаю, не забиваешь – ты «Гелендваген» продаёшь, и деньги между всеми нашими поделим. А, идёт?
В эти секунды Диме было трудно. Дима в шахматы не играл, Дима иногда, раз в два-три года, играл в шашки.
Раскрасневшийся от необходимости трудного выбора, он по-богатырски принялся чесать затылок. За его спиной родной спортивный коллектив дышал и ждал от лидера истинно мужского поступка. Слышны были даже некоторые пораженческие разговоры.
Мысленно перебрав все, два, варианта ответа, Дима в растерянности обернулся, прощаясь с привычными просторами, посмотрел по сторонам, увидал там милую Аннушку.
Жена, красивая и доверчивая, смеялась, что-то даже успела крикнуть ему доброе издалека.
И рубанул решительно Дима ладонью морозный воздух.
- Ставлю! Давай!
Инженер Сняток ахнул и механически, не осознавая глубин своего проступка, махом вытер рукавом все накопившиеся за матч морозные сопли.


Вратарь соперников напряженно ждал.
Дима тщательно, по-своему, установил мяч, разбежался.
Раздался сочный звук удара.
С карканьем взлетели с окружающих высоких берёз вороны.


В предбаннике, на длинном деревянном столе, застеленном домашней скатёрочкой, наблюдался истинно мужской натюрморт. По вышитому красно-белому пространству были изобильно расставлены большие бутылки пива, на отдельных листах мятых газет виднелись предварительно порезанные вяленые лещи, в пластмассовых тарелочках ждала своего часа копчёная колбаска, истекали мелкими сочными каплями солёные огурцы. Был и хлеб.
По периметру стола, перед каждым присутствующим, стояли крайне необходимые в данных обстоятельствах рюмки.
Открыты были даже не две, а три бутылки водки.
В торце траурного стола, горестно сгорбившись, почти полностью укутанный в просторную простыню даже не с целью избежать сквозняков или по причине какого-то там нагого смущения, а просто застыв в шоке, на деревянной скамейке сидел Дима.
Прямо перед ним расхаживал по предбаннику Цветной Олигарх.
- Давай-ка, Димон, по-свойски, без гнилого базара! Как и договаривались, ключи от машины, техталон, доверку пишешь генеральную на меня, на продажу. Тачку твою я пока загоню ко мне на базу. На двадцатку ты всё равно попал, всех наших обгадил! Кто тебя за язык-то тянул: «Бить, бить буду…» ?! Забивала хренов, понты только гнал.
Слушая вполне справедливые слова, Дима всё ниже и ниже опускал голову.
Закончив с психологическим прессингом, Цветной Олигарх поощрительно хмыкнул.
- Ну ладно, давай-ка без соплей! Прорвёмся как-нибудь! Пошли, что ли, ещё чуток попаримся…
Сквозь просторы простыни Дима вяло отмахнулся.
- Я потом.
- Как знаешь.
Сочно чавкнула дверь парной.


В просторном высокотемпературном помещении свободно уместилась вся их футбольная команда.
Большинство мужчин сидели на средних полкАх, а на самом верхнем уровне Сантехник Моржансон истово и предельно добросовестно хлестал лохматого Педагога дубовым веником.
В сторонке от каменки потный, багровый Цветной Олигарх заканчивал громкий разговор по мобильному телефону.
- …Какие проблемы, братан! Бабульки подвезешь сразу же, как только я тебе отзвонюсь на следующей неделе. Пока.
Аналогично выстрелу травмата раздался в замкнутом объёме парной хлопок потных ладоней Цветного Олигарха. Одновременно он ещё и захохотал.
- Всё, мужики, договорился! Скидываем Димкину тачку за двадцать тысяч бакарей! Цыгане берут. Каждому из нашей команды по паре кусков! Никто не в обиде?!
Хмурый и до сих пор молчаливый Таксист смахнул со щеки так не вовремя прилипший берёзовый листик.
- А себе-то сколько наварил?
Враз став суровым Цветной Олигарх покосился на товарища.
- Чего-то я тебя не догоняю, брателла? Ты чо, в самом деле, меня реально обидеть хочешь?!
Инженер Сняток сделал гримасу, вытирая едкий пот, попавший в глаза.
- Да ладно вы, не гавкайтесь… Лучше про Димона подумайте, каково ему-то сейчас.
Как же просто быть отважным и справедливым, если чувствуешь, что на данной стороне баррикад ты не один!
Таксист швырнул веник на пол, ткнул пальцем в направлении Цветного Олигарха.
- Да, да! Ты хоть в курсах, что Димка эту тачку своими руками снизу доверху перебрал?! Он же… он… А ты! Это для тебя бомжи нержавейку с кладбища таскают, в подвалах медные краны с общественного отопления свинчивают, а Димка!.. Он же сам чёрный металл для своего бизнеса из-под земли копает!
- Да!
Для того, чтобы видеть всё происходящее правильно, Охранник Разъянбаев окунул свои запотевшие очки в прохладную водичку.
- Наш Дима - честный собиратель металла! У него трудовая семья, отец - токарь шестого разряда, Дима постоянно расширяет свой бизнес, литейку вот небольшую недавно надумал делать, чугунные люки будет производить для городских нужд, кресты на могилы…
Прессовать за компанию какую-нибудь давно противную всем личность любому прогрессивному человеку - за радость.
В пылу обвинительной процедуры Таксист, совсем как тот самый бёрнсовский рыцарь, начал махать перед носом Цветного Олигарха сразу двумя подвернувшимися ему под руки вениками.
- А ты… Табличками с памятников ветеранам не брезгуешь, надгробия из нержавейки, провода алюминиевые из дальних деревень тебе алкаши за копейки тащат. Не патриот ты, вот! Все же знают, как ты с литовцами разбирал Дважды Краснознамённый Балтийский флот на металлолом в девяностые…
Немного нетрезвый Священник попытался привстать, слегка поскользнулся на влажных досках, снова шлёпнулся задом на нижний полОк.
- А мне этих денег не надо! Не могу я Димины слезы пить! Мы ж с ним с детского сада… Для него ж этот «Гелендваген» как родной! Не могу. Простите.
Но вот Сантехник Моржансон всегда был за объективную справедливость.
Убедившись, что под суровыми ударами его веника Педагог впал в прострацию, Моржансон отвлёкся от банных процедур для совершения важной речи.
- А чо, в самом-то деле! Димка сам виноват! Мы целый год горбатились, спортивную форму поддерживали, а он… Все наши достижения - в задницу. Заводские до весны будут каждого из нас лажать, как только где в городе встретят.
Молодой поднял руку, ожидая паузы в разговоре старших.
- Да. За базар нужно всегда отвечать. В принципе.
Следом засомневался в собственной жизненной позиции Охранник Разъянбаев.
- Это, конечно, правильно… Я тоже ведь поначалу не хотел брать ничьих денег. Жалко Дмитрия, он же вне себя, посмотрите только на человека! Но вы же знаете - у меня тёща пысается, операция дорогая ей нужна, поэтому…
Тут уж, переламывая шаткую ситуацию, заорал в полный голос Цветной Олигарх.
- Ладно, вы! Тоже мне психиатры нашлись! Милосердные, блин! Подставил он нас?! Подставил! Проспорил? Проспорил! Отвечать должен?! Должен! Факт! Кроме того, может это всё и не случайно…
Цветной Олигарх загадочно посверлил толстым указательным пальцем воздух над головой.
- Может, Димка не забил пенальти «молокозаводским» специально?! Есть люди, которые, например, слышали, как их чёртов директор, Карл Адольфович, обещал ему взятку металлом! Кроме всего прочего, всему городу известно, как этот фашист работает с мужиками через постель?!
Коллектив разом замолчал, только предельно обнажённый Таксист сделал мощными руками судорожный удушающий жест.
- Ты…ты… этого… Не надо так ни про кого из наших!
Задев мужчин за живое, Цветной Олигарх примирительно улыбнулся.
- Всё, проехали.
А заботливый Инженер Сняток немедленно продолжил защиту обвиняемого, предложив, в лучших традициях отечественной адвокатуры, собственную версию трагических событий, произошедших в этот день на футбольном поле.
- Так-то оно так… Но Димон явно не специально промахнулся! Он же, когда бил, поскользнулся, все видели. Правда же, мужики? Там же перед ихними воротами склизко было…
Сантехник Моржансон продолжил быть объективным.
- Склизко, склизко… Склизко ему! Не можешь – не берись!
Очнувшись в разгар принципиального спора от чар дубового веника, Педагог наконец-то вырвался из-под рук Моржансона.
- А может как-то нам поступить по-другому? Ну, может, не стоит продавать Димкину машину?
Длительный опыт участия в большой политике крохотных провинциальных городков зачастую делает местных депутатов весьма изощрёнными людьми.
Выдержав приличествующую паузу, Цветной Олигарх сделал вид, что напряжённо думает, озабоченно прищурился. Демонстративно попробовал было позвонить по мобильному, но безуспешно; с хитростью во взоре оглянулся на расстроенных мужиков и резво выскочил в предбанник.
Священник, склонив очи долу, грустил.
- Не по-божески это…
И по лицу его текли пот и светлые слёзы.


Тут уж прорвало всех.
Некоторое время мужики говорили громко, почти кричали, и одновременно.
В помещении стоял страшный шум.
И только после того, как в парную вернулся, хлопнув дверью, Цветной Олигарх, отдельно раздался понятный всем голос Инженера Снятка.
- Как там Димон-то, в порядке?
Рассматривая циферки на запотевшем в момент телефоне, Цветной Олигарх отмахнулся.
- А…, страдает всё.
Сантехник тоже своевременно угадал и попал своим предложением в тихую паузу.
- Ну, тогда, мужики, пошли, хлопнем, что ли, ещё по одной, с огорчения-то!


Перебравшись всем составом в предбанник, утомлённые долгими и продолжительными дебатами, люди сидели тихо, в простынях, как апостолы, размышляя.
Священник плотно держал рюмку, другой рукой подпирая тяжёлую голову.
Дима держал ответную речь.
- Мужики, ради Бога, простите! Хотел же ведь как лучше, для всех, для команды… Оставьте вы мне машину-то, очень прошу! Деньги будут, мне через месяц за металл заказчики оплатят, я в команду столько же и отдам! Богом клянусь! Только машину не трогайте…
Не выдержав, Дима закрыл глаза ладонями.
- Мужики, да я же в этом «Гелендвагене» ребёнка родил! Да он же мне…
Мгновенно и бдительно встрепенулся Сантехник Моржансон.
- Погоди, ты чо за сказки тут нам жалостливые лепишь? Анка-то твоя в области ведь же рожала, сам говорил? При чём здесь машина-то, я не врубаюсь?
- Ну, это… Мы с ней в «Гелендвагене» Мишку-то нашего сделали. Я только номера тогда получил, ну и опробовали сиденья… вот, получилось… Шутим мы с ней, что рожали сына там, в машине.
Цветной Олигарх слушал их и с аппетитом обсасывал рёбра вяленого леща, по мере необходимости ковыряя пальцем в зубах.
- Короче, пацаны, я рассуждаю так… Димкин косяк есть и будет, отвечать он должен по-любому. Я на этот принцип сознательно иду, не тупо, иначе меня братва уважать перестанет. Фактически. Но есть и другой вариант.
Священник очнулся.
- Ой! Не продавать автомобильчик?!
Похожий правильной простынёй, обёрнутой вокруг его тучного тела, на древнего сенатора-римлянина Цветной Олигарх выступил в центр всеобщего внимания.
- Нет. То есть «да». Не продавать. За Димкой должок - двадцать кусков. Я бы проиграл спор – давно бы уже своего «мерина» сбросил и в команду деньгами отдал. Согласны? Ты-то как сам считаешь, Димон?
Дима молча кивнул.
Цветной Олигарх продолжил.
- Говоришь, через месяц у тебя деньги будут? Точно?
Дима ещё раз отчаянно кивнул, вытирая лицо руками.
- Тогда смотрите сюда.
Мужики внимательно задвигались, перемещаясь к столу, освобождаясь даже от недопитых рюмок, принялись вытирать руки кусками газет, в которые ещё недавно была завёрнута вяленая рыба.
Цветной Олигарх, уже похожий на революционного полководца, мужественно склонился над просторным столом, сознательно овладевая общим вниманием.
- Мы - команда?! Команда! Мы же не Димона сейчас по полной программе корячим, а свои футбольные дела решаем. Так ведь? Так, фактически. Считаю, что по уровню решения спортивных проблем мы почти профессионалы…
Со беспощадным стуком Цветной Олигарх опустил на угол стола свой дорогой мобильный телефон.
- А профессионалам положено после сезона стресс не только водярой заливать, но
и восстановительные сборы за рубежом проводить.
Ничего хорошего в сложных словах своего капитана не уловив, взмолился Таксист.
- Да не тяни ты кота…
Радостно вскрикнул, перебивая старшего товарища, Молодой.
- Сборы? Как в ЦСКА?! По-настоящему?!
- Да.
С торжеством замыкая полный круг своей хитрой умственной игры, депутат-капитан воскликнул:
- Короче, есть возможность всем нам вместе, всей нашей футбольной командой, немедленно слетать за границу, расслабиться! А Димон оплатит. Потом. Из своих доходов.
Удивившись такой неожиданной новости Сантехник Моржансон даже плеснул себе мимо рюмки.
- Ё-моё! Вот это да, в Турцию, что ли, на курорт?!
Толстые щёки Цветного Олигарха исказила невероятно добрая улыбка.
- Круче. Карибское море. Семь дней. Путевки горящие, за треть цены. Безо всякой предоплаты. Бабки можно в турагентство занести через месяц. Я уже договорился. Для особо проницательных и слегка нетрезвых считаю необходимым пояснить: в городском «Водоканале» сейчас следственный комитет работает, чего-то там у них серьёзное копают, вот коммунальщики и решили от уже приобретённых корпоративных путёвок в тропические места отказаться, ну, так, на всякий случай…
Вовремя найденный вариант выхода из сложной и, более того, неприятной ситуации всегда сближает и прощает многое многим.
Охранник Разъянбаев всплеснул руками.
- Ну, Цветик, ну ты у нас голова! Уважаю!
Да и хмурый до этих минут Таксист тоже прояснился небритой физиономией.
- Во, теперь другое дело! По-человечески. И Димке нашему не так обидно…
Встрял Молодой.
- А жить-то мы там где будем? В отеле?! А сколько звёзд?
Детали уже не интересовали стратега, коллективное решение было принято, поэтому Цветной Олигарх по депутатской привычке отмахнулся от несущественного народного вопроса.
- Пять. Не хуже, чем у твоей «Барселоны» …
И тут на поле брани появился, точнее, вступил в игру запасной игрок. Нежданно заговорил весь день обоснованно, по состоянию подорванности вчерашнего здоровья, молчавший член команды.
Начальник цеха Саныч, крупный мужчина с золотыми зубами и мутным взглядом, тщательно допил водку из личного гранёного стакана, вытер его о край простыни и по-свойски хлопнул Цветного Олигарха по влажному плечу.
- Это у твоей тёщи, что ли, путёвки-то горят? Её контора, вроде, туристами в нашем городе занимается, а?
Капитану пришлось даже возмутиться.
- Да пошёл ты! Тоже мне, разведчик, Штирлиц хренов!
Мгновения мира и счастья положено всячески ценить и дорожить ими.
Сантехник Моржансон, не желая эскалации конфликта, вскинул руку в дружеском тосте.
- Мужики, хорош базарить! Молодой, наливай, давай. Все «за» ?! Димка, а ты водку будешь?
Дима вздохнул полной грудью.
- Водку? Буду.
Детали исторической сделки в этот момент были по-прежнему важны только для одной из высоких сторон.
Выпили, похрустели огурчиками, и Цветной Олигарх деловито подсел к Диме.
- Так, это… Слышь, Димон, как вернёмся с югов-то, я твою машину две недели держу, потом крендель этот её забирает. Хватит тебе времени, ну, с деньгами-то определиться? Подписываешься?
Пришло время свободно дышать, и Дима наслаждался дыханием.
- Конечно! Мне в пятницу должны ответ дать по прошлым ещё двум вагонам. Не, гарантирую, всё в норме, деньги к сроку будут!
Беседа становилась приятной.
Заботливый семьянин Инженер Сняток счёл возможным потревожить друга.
- А Анке-то что дома скажешь?
Дима не ответил, мимически скривился, залпом опрокинул ещё одну рюмку, махнул рукой.
Молодой легкомысленно ему посоветовал, по юной ещё привычке.
- Соври, что машина сломалась, в ремонт ненадолго отдал…
- Не.
Дима поиграл желваками.
- Нет, скажу правду. Она у меня такая… Она поймёт. Простит.


Атмосфера в предбаннике наконец-то стала полностью доброжелательной.
Мужики начали с оживлением, дружно и бескомпромиссно хохотать, обниматься, легко и шумно разговаривать.
Понимая, что он уже полностью в командном бизнесе, Молодой слегка дёрнул Цветного Олигарха за край простыни.
- А денег-то нам на эти Карибские острова хватит? Ведь это же даль какая, реально! Почти Ямайка?!
И даже посчитал возможным инициативно выступить перед коллективом.
- Может, мужики, мы обнажёнными сейчас сфотографируемся и сделаем календари с нашей командой?! Я их по бешеным ценам, рублей по пятьдесят, распродам знакомым девчонкам в текстильном техникуме!
Шутку оценили, одобрительно захохотали.
Градус всеобщего братства и равенства неожиданно понизил резонным вопросом Охранник Разъянбаев. Все последние минуты общения в предбаннике он сидел молча, размышляя над интересным предложением своего футбольного капитана, вертел в руках резиночку стареньких очков, вздыхал и вот…
Охранник Разъянбаев задумчиво спросил у всех и ни у кого конкретно.
- А паспорт? Ведь там заграничный нужен, да? Как же в самолёте без паспорта-то? У меня такого и нет…
- Ха.
Молодой энергично почесал мокрый нос.
- И у меня нет…
Вслед за ними честно признался, как учили его признаваться с раннего детства родители, и Педагог.
- У меня тоже нет заграничного паспорта.
Громкие разговоры стихли.
Наступила тягостная, как перед массовым уничтожением вдруг ставших ненужными лабораторных мышей, тишина.
Стало стыдно. Но вокруг были только свои.
Гудком речного парохода, надувшись щеками и покраснев от страшного возмущения, загудел Цветной Олигарх. Задрожали стены предбанника, замерцал свет лампочек накаливания. В совсем даже не соседнем женском помывочном отделении завизжала далёкая дама.
Капитан команды орал и топал босыми ногами одновременно. В эти мгновения он был уже совсем не в образе сенатора.
- Лохи колхозные! Чем раньше-то думали?! Задницами?!
Рассматривая неудавшуюся жизнь через остатки алкоголя в своей рюмке, Священник меланхолично заметил.
- Так ведь они же нам раньше-то без надобности…
Все остальные молчали. Думали некоторые. Другие просто ждали правильного спасительного приказа и сигнала к действию.
Пароход с его гудком скрылся за поворотом. Цветной Олигарх умолк, моргнул и сплюнул по-пацански через зуб.
- Ладно… Тёщу припашу, заставлю её восполнить нехватку загранпаспортов для нашей футбольной команды как можно быстрее. Иначе уволю к чёртовой матери! Напугаю ещё, что разведусь со своей.
Охранник Разъянбаев продолжил терзать очковую резинку.
- Мне паспорт не дадут – я ведь секретную часть охраняю…
Юность жизнерадостна везде и всегда, грустить по-настоящему она не умеет.
Молодой фыркнул, абсолютно не желая никого обидеть, и расхохотался.
- Какие у тебя там секреты – одни паровозы ржавые в тупике!
Охранник упрямо пытался вспоминать в уме пункты данной им когда-то давно, ещё в прошлом веке, подписки о неразглашении.
- Всё равно, не выпустят меня за границу…
Практичный Таксист попытался выручить коллегу реальным советом.
- Дак ты возьми на время документ у братана своего! Он же ведь дальнобойщик, загранпаспорт-то всяко у него есть.
- Не пойдёт. У моего брата усы. Чёрные. На фотографиях и везде… И ещё он негров не любит.
Не раз за этот день убедившись в действенной силе своего уверенного, громкого голоса, Цветной Олигарх счёл возможным аккуратно рявкнуть и по данному поводу.
- Тогда с сегодняшнего дня прекращай себе морду брить! И не ной.
Ощутив личными вкусовыми рецепторами конец трудной дискуссии, немногословный Саныч деловито принялся без спросу разливать водку по рюмкам друзей. Остатками он, конечно же, наполнил и свой легендарный гранёный стакан.
- Всё порешали? Тогда пора и поужинать. Вздрогнули!
Поводы пить и говорить вскоре закончились вместе с напитками.
Мужики начали собираться, одеваться, причёсываться.
Сантехник Моржансон не скрывал счастливой улыбки.
- Попробую там, на тропическом острове, с иностранной женщиной, с негритянкой, отношения заиметь. Ещё ни разу в моей жизни такого факта не случалось!
Не силах вывернуть один из своих чистых сменных носков правильным образом, Таксист вспотел и отреагировал на слова лукавого Моржансона не очень внимательно.
- А в прошлом году кто у тебя почти месяц гостил? Тёмненькая такая, в платочке?
- Не, то малярша была! Таджики осенью на городском Доме культуры работали, фасад красили.
Таксист обулся, топнул об пол ногой, даже полюбовался ею.
- Ну, вот видишь, почти негритянка.
Сантехник Моржансон в ответ хмыкнул.
- В нашем деле «почти» не считается.
И одним решительным движением застегнул ширинку.
Вполне уже одетый, пребывая в рубашке, в штанах и даже в галстуке, начальник цеха Саныч озабоченно принялся оглядывать пищевой мусор на столе, тревожно шевелил там руками смятые газеты, двигал пустые бутылки.
В конце концов он, окликаемый уже из-за входных дверей нетерпеливыми друзьями, всё-таки обнаружил в залежах рыбьей шелухи свой гранёный стакан, ласково осмотрел его на предмет возможных повреждений, и спрятал в карман пиджака.
Счастливо улыбнулся.


Прошли не то, чтобы длительные годы, но несколько беспокойных дней…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Александр ВИН
Автор Экслибриса/3 книги
 
Сообщения: 290
Зарегистрирован: Октябрь 31st, 2012, 11:06 am
Anti-spam: Нет
Введите среднее число (тринадцать): 13

Re: ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

Сообщение Татьяна Ка. Август 18th, 2017, 7:40 pm

Мужчины, думаю, должны оценить.
«Есть в моей книге хорошее. Кое-что слабо. Немало есть и плохого. Других книг не бывает, мой друг». Марциал
Аватара пользователя
Татьяна Ка.

 
Сообщения: 9320
Зарегистрирован: Октябрь 26th, 2006, 6:46 pm
Откуда: Москва

Re: ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

Сообщение Александр ВИН Август 19th, 2017, 9:08 am

... А женщины - понять своих мужчин.
Александр ВИН
Автор Экслибриса/3 книги
 
Сообщения: 290
Зарегистрирован: Октябрь 31st, 2012, 11:06 am
Anti-spam: Нет
Введите среднее число (тринадцать): 13

Re: ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

Сообщение Татьяна Ка. Август 19th, 2017, 10:51 am

После хорошего визита в продуктовый магазин, подноса тяжеленных сумок до дома, дачи денег на оплату воровских коммунальных услуг, помощи по хозяйству в починке текущих кранов-бачков и привинчивания ломающихся дверных ручек я могу простить мужику не только футбол.
«Есть в моей книге хорошее. Кое-что слабо. Немало есть и плохого. Других книг не бывает, мой друг». Марциал
Аватара пользователя
Татьяна Ка.

 
Сообщения: 9320
Зарегистрирован: Октябрь 26th, 2006, 6:46 pm
Откуда: Москва

Re: ШАНС оптимистическая повесть-комедия о футболе

Сообщение Александр ВИН Август 21st, 2017, 9:10 am

Уже хорошо, продолжаем! Мужик - он же, в принципе, тоже человек...
Александр ВИН
Автор Экслибриса/3 книги
 
Сообщения: 290
Зарегистрирован: Октябрь 31st, 2012, 11:06 am
Anti-spam: Нет
Введите среднее число (тринадцать): 13


Вернуться в Проба Пера

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 2