Объявления

Писатель должен писать.
(с)Илья Ильф и Евгений Петров


Законный шанс

Конкурс сказок

Законный шанс

Сообщение Venetzia! Апрель 14th, 2005, 9:02 pm

Законный шанс.

Репортер местной скандальной газетенки "Честное слово" Ванька Прохиндеев лежал на затертом диване в своей маленькой квартире. Наступал обычный тоскливый вечер, от которых его уже тошнило. Один на один с телевизором ему быть надоело. До этого наскучило быть с женой – к счастью, та все поняла и ушла. А телевизор никуда уходить не собирался, только покрывался пылью и назло хозяину работал исправно.
Серьезных заданий в редакции Прохиндееву давно уже не давали. Перебивался он на всякой ерунде. То про зоопарк писал, то про снегопад. Иван только и держался на плаву, что когда-то вместе с редактором эту газетку поднимал. Народ в то время жаждал сенсаций и Прохиндеев щедро выдавал их. Он тогда в зените славы был. Правда, печатался под псевдонимом - настоящая фамилия для газеты не годилась. Писался Правдолюбовым, но любителя правды-матушки читатели раскусили быстро.
После этого что-то внутри Прохиндеева сломалось. Или выдохся или лень одолела. Да только не рождались больше под его пером громкие сенсации местного значения. По редакции ходил слушок, что редактор давно бы Ваньку выгнал, но у того на черный день лежал документик один против Швондера.
Швондером называли редактора - Мишу Шульцмановича - высокого, сухопарого словно палка, знатока читательского спроса. Тот никогда не позволял себе долго выслушивать журналистов. Едва кто-нибудь начинал ему что-то доказывать, как он обращал на бунтаря холодные, выпученные глаза и обрывал известным вопросом: - "Вы что, хотите здесь устроить дискуссию"? После этого никого не тянуло приводить железные доводы. И хотя все знали, что это фраза принадлежала профессору Преображенскому, редактора почему-то назвали Швондером.
За его спиной и окопался Ванька Прохиндеев, внешне даже похожий на своего шефа. Только Иван был пониже ростом, да еще худее. А неестественно бледная кожа и проступавшая редкая щетина и вовсе делали его похожим на мертвеца. Довершала унылое зрелище копна редких и бесцветных волос, из под которой пробивался вялый взгляд.
Забытый всеми герой пера сидел за потертым столом, украшенным редким чернильным прибором, и не спеша царапал по две заметки в неделю. Прохиндеев втайне завидовал репортерам, пишущих о значительных событиях мира. Он считал, что и сам достоин был оказаться в их числе, да вот только ему не повезло. К местным новостям Иван остыл и теперь маялся собственной незначительностью. Иван понимал, что в сорок лет ему вряд ли улыбнется удача, и от этого становился с каждым днем угрюмее.
"Ну почему там стоит именно он? Ведь ничего особенного не представляет, а вылез, – неприязненно подумал Иван, глядя на счастливое лицо корреспондента, вещающего с экрана о красотах Лазурного берега. - И бабки в этой Франции ему идут приличные и не надрывается"!
Не выдержав осознания своего ничтожного положения при сравнении с этим холеным оракулом, Прохиндеев плюнул в сторону телевизора. Смотреть больше ничего не хотелось. Пошастать бы по Интернету - там хоть можно напороться на что-то неожиданное. Но, увы! Компьютер стоял бесполезным железом, а денег на его возвращение к жизни пока не было.
Ого! Как же он забыл? Сегодня в магазине, рядом с редакцией, он купил бутылочку коньяка. На последние деньги. Отложил за квартиру заплатить, да ему в спину рассмеялся Витька Вертлявый – громогласно известил коллег, что Прохиндеев зубы на полке давно держит. Вот и взял из принципа – показать, что может деньгу выкатить за напиток. Название только у него интересное: "Соколиный глаз". Никогда раньше не слышал. Наверное, полное дерьмо. Стоит недорого и уж очень настойчиво втюхивал ему эту бутылку продавец. Словно хотел поскорее от товара избавиться.
"Пить одному, конечно, пошло, но не страшно, - подбодрил себя Прохиндеев. - Тут главное не переборщить. Если сто грамм для души – это всегда можно. Вот если до размягчения мозгов – то это уже диагноз". А диагноза горе-репортер боялся больше всего.
Да только не померещилось ли ему? В самом ли деле там бутылка? Иван легко соскочил с дивана. Точно. В черном чреве раскрытого портфеля виднелось горлышко с цветастой полоской. Внутри Прохиндеева что-то ожило, настроение у него поднялось. Когда у человека есть хоть одна маленькая тайна, жизнь сразу становится веселей. Глобальные и неразрешимые вопросы, висевшие над ним как домоклов меч, только угнетали его и отравляли жизнь. А редкая радость бытия неожиданно пришла вот от этого пустяка. Весь интерес собственного существования у Ивана сузился до этой стеклянной посудины и ее содержимого: что там за коньячок?
Сейчас он открутит пробку – и спрашивается: какой запах вырвется на свободу? Столетней дубовой бочки? Он усмехнулся – это было бы фантастикой. А может, отдаст полугодовалым клопом? К клопам он никогда не принюхивался, да и не видел их ни разу. Зато видел людей, которые опрокинув стопочку коньяка, со знанием дела мотали головой и говорили: "клопами, шельмец отдает". Словно они всю жизнь нюхали клопов.
Прохиндеев повертел в руках бутылку, изучая каждую букву на этикетке и оттягивая сладкий момент прозрения. А может и разочарования: ведь, скорее всего, резанет обычным спиртом. Что ожидать за такую-то цену?
Наконец, открутив пробку, Прохиндеев налил стопочку до самых краев. Коньяк, сдерживаемый неведомой силой, навис над кромкой, грозя выплеснуться вниз. Аккуратно, боясь расплескать, Иван поднял ее и шумно зашмыгал носом. Он один - можно не щеголять правилами хорошего тона.
Воздух, втянутый внутрь, принес необычный аромат. "Не спирт, – пронеслось в голове аутсайдера, – и даже не клопы. Они не могут пахнуть так божественно". Обрадовавшись сюрпризу, Прохиндеев разом закинул стопку в широко раскрытый рот. Приятно обожгло. За что он любил коньяк, так это за легкую и теплую волну, которая накрывала его всего - от больших пальцев на ногах, до лысеющей макушки.
"Приятная неожиданность! – удовлетворенно заключил Иван, проведя все стадии дегустации, - надо будет еще бутылочку купить. Занять денег и купить".
Ему вдруг захотелось схватить ручку и писать. Такого с ним не было давно. Иван сел в комнате за стол, расчистил от бумажного хлама небольшой пятачок и достал чистый лист. Вот только о чем писать?
В городе вовсю шла предвыборная кампания. Выбирали мэра. Вся редакция бурлила без устали уже несколько дней. В кандидаты сунулись все кому не лень, и желающих приземлиться в высокое кресло надо было как следует остудить. Сам мэр в приватном разговоре со Швондером посетовал: - "Вот демократия ср..я! Каждая сволочь норовит меня затоптать и в кресло залезть"! Не желая отдавать главный пост в городе, мэр тайно благословил Швондера на идеологический отстрел конкурентов. А за хорошую помощь обещал щедро заплатить.
Швондер сразу же собрал всех репортеров, и словно ищеек потыкал носом в портреты желающих прорваться к кормушке. Прохиндеев под раздачу целей не попал (калибром обмельчал), но зато слышал, кого кому поручили. Вездесущему Витьке Ложкину, загребающему все проходные новости и прозванному за это Вертлявым, было дано указание накопать материал про тутошнего олигарха и его огромный дом.
"И я с олигархом бы справился", - с обидой на редактора подумал Прохиндеев, и неторопливо вывел на листе заголовок: "Замок Синей Бороды".
"Да, названьице неплохое", - удовлетворенно заключил он, - Вертлявый бы до такого не допер". Прохиндееву бородатый олигарх сразу представился коварной Синей Бородой. А его дом - мрачным замком с подвалом, набитым деньгами, развратными девками и прочими неблаговидными тайнами. Невероятные картины стали роем проноситься в воображении Прохиндеева. От этого голова его отяжелела и упала на стол.
Проснулся Иван на диване. Одеваясь, он увидел, что на столе лежат густо исписанные листы. Это его удивило - он хорошо помнил, что дальше заголовка дело не пошло. Иван схватил их и с интересом стал читать. Там было написано о тайных махинациях богатея и о его доме так, словно тот лично раскрыл Прохиндееву все двери и тайны.
Иван недоуменно посмотрел на почерк – его. Он вертел листы, не зная что и думать. По правде сказать, статье грош цена - это всего лишь ночные фантазии неудачника. Но материал был интересный, Швондер наверняка бы обрадовался.
Захватив листы, Прохиндеев побежал в редакцию, безуспешно ломая себе голову, каким образом появился этот текст. "Пусть Швондер сам решает, - в конце концов, махнул на загадку Иван, - мы и не такое печатали".
- Вот это статья! Узнаю прохиндея Прохиндеева – одобрительно похвалил Швондер, прочитав опус, - давно надо было за ум взяться.
Тут в кабинет редактора ворвался возбужденный Ложкин-Вертлявый и с деловым видом дал Ивану понять, что у него с шефом разговор тет-а-тет. Минут пять они общались в кабинете вдвоем, после чего Швондер выскочил с круглыми глазами и кинулся искать Прохиндеева. Следом за редактором бросился встревоженный Ложкин, не ожидавший от патрона такой реакции. Иван в это время стоял на лестнице и курил, прикидывая, что же делать дальше.
- Ты где это взял? – замахал листами перед его лицом редактор, разгоняя синее табачное облако.
- Где, где? – огрызнулся Прохиндеев, решивший врать так врать, - всю ночь работал!
Швондер смотрел в бумаги и ничего не мог понять. Текст Ивана совпадал с Ложкинским до единого слова. Редактор испытующе уставился на подопечных: уж не разыгрывают ли они его? Но по настороженности Вертлявого понял, что это не так. Тогда редактор решил тот час же извлечь из ситуации выгоду.
- Слушай, Ложкин, за этот материал ты просишь слишком много, - заявил Швондер Вертлявому, чувствуя, что Прохиндеев обойдется и меньшим. - Я понимаю, он козырным тузом пойдет, но извини, вот - листочки, на которых то же самое, что у тебя. Ты опоздал.
- Что за чертовщина? Мы же договаривались! - возмутился Вертлявый и схватил за грудки Прохиндеева: - Кто тебе слил информацию?
- Вопрос решен! – сурово оборвал его редактор, не любивший дебатов подчиненных. Тем более насчет финансов. Вертлявый позеленел, выхватил свои печатные листы из рук Швондера и яростно бросил их на пол.
Статья Правдолюбова-Прохиндеева пронеслась, словно дырявая бочка, сброшенная с самолета. Шума много, паники еще больше. Услыхали все, кто имел уши. Народ, успевший подзабыть, что за крендель Правдолюбов, отреагировал как надо. Желающих поставить галочку рядом с фамилией эксплуататора резко поубавилось, а сам Прохиндеев положил в карман скромное вознаграждение.
Помня, что коньячок пришелся ему по душе, прибодрившийся репортер первым делом пошел в магазин.
- У нас такого коньяка нет, - недоуменно пожал плечами продавец, - и никогда не было.
- Да как никогда не было! – возбужденно заспорил Иван - ведь не приснилась же ему бутылка, он ее сам держал в руках. – Я у вас два дня назад брал. "Соколиный глаз" называется. Могу даже чек показать.
Руки Прохиндеева яростно зашарили по всем карманам, доставая оттуда всякие бумажки и записки. Но чека не было. Да и быть не могло. Он никогда их не брал. Просто по журналисткой привычке хотел взять на испуг. Но продавец упрямо твердил свое. Не веря услышанному, корреспондент понесся в ближайший магазин. Но и там про такой коньяк слыхом не слыхивали. И в другом и в третьем.
"Что за чертовщина! Уж не сниться ли мне все это"? - озабоченно подумал Прохиндеев, направляясь домой. Начатая бутылка стояла в шкафчике и не была миражом. Для пущей убедительности Иван схватил ее и потряс. Коньячная гладь всколыхнулась, взлетая вверх каплями золотистого цвета.
"Чудеса! - внимательно осмотрев наклейку, заключил Прохиндеев. – Вот он – коньяк "Соколиный глаз! Как же его нигде нет"?
Поразмыслив об этой загадке, он вспомнил, что купил эту бутылку из-за Вертлявого, и в его же лице нажил себе злого врага. Эта мысль слегка огорчила Ивана, и он решил от нее избавиться небольшой порцией коньяка. Заветный напиток вновь был налит в стопочку под самые края. Прохиндеев зажмурившись, понюхал: класс! "Жалко, что такого больше не нашел", - вновь пожалел он, и ловким движением отправил содержимое стопки в рот.
Приятная энергия скорыми вагончиками разлетелась по всему телу. Настроение поднялось. "Черт с ним, с Вертлявым! Сейчас везде конкуренция, так что нечего зевать"! – прибодрил он себя. Неприятные мысли о Ложкине быстро ушли в сторону, а Прохиндеев вдруг ощутил себя Гиляровским. Правая рука сама собой зашарила в поисках ручки. Он вытащил чистый листок и задумался: о чем написать?
Иван краем уха слышал, как застрял на теме Свисток, ленивый малый, которого прозвали так за то, что тот норовил накопать поменьше фактов, а выдуть побольше фантазии. Правда, воображение на бумагу он выливал талантливо. Оторваться от его музыкальных строк читатели были просто не в силах. За это Свистка и держали. Стоило ему напасть на след одного-единственного факта, как он вытягивал из своей головы такую симфонию, что благодарные читатели-слушатели только раскрывали рты.
Свистку поручили написать статью про хозяина рынка, засланного восточного казачка, который вдруг развернулся к мэру нехорошим местом. Это дело требовало серьезного изучения и поэтому стояло пока на тормозах.
"Ну, что ж, попробуем про рынок", - решил Прохиндеев и крупно написал: "Рынок Али-бабы". Ему загрезились длинные караваны с сокровищами, входившие в ворота рынка и бесследно исчезающие в его недрах. Он размечтался, и скоро туман в голове скрыл все его мысли и ощущения.
Утром будильник, как всегда, поднял Ивана с дивана. "Вот черт, ни строчки вчера не накатал", - с сожалением подумал Прохиндеев, хотя и писать-то ему было совершенно нечего. Кроме навьюченного верблюда с тоскливыми глазами у него в голове ничего не осталось.
Но взгляд, мимоходом брошенный на стол, отметил, что там лежат вовсе не чистые листы, а изрядно исписанные. Не веря своим глазам, Прохиндеев взял их и стал читать. Статья была превосходная. Убедительные факты разбивали в пух и прах коварного азиата, подло запускавшего деньги торговцев на избирательные шашни мэровского конкурента. Опять не понимая, как все это могло быть написано, Иван радостно захватил статью с собой. Терять все равно нечего, авось проскочит как прошлый раз.
Он первым зашел к редактору и молча протянул листы, так и не зная, что сказать: то ли напирать на то, что он все ночь работал как проклятый, то ли честно развести руками. Но, к счастью, Швондер не стал задавать глупых вопросов, а сразу углубился в чтение.
Прохиндеев тихо выскользнул из кабинета. Навстречу ему попался Свисток с таким сосредоточенным лицом, словно под мышкой нес не статью о хозяине рынка, а доклад генерального секретаря ООН. Иван понял, что тот наконец-то раздобыл несколько нужных фактов и насвистел статью.
Редакторская дверь за коллегой затворилась, но через две минуты шумно распахнулась и крик Швондера пронесся по коридору. Почуяв недоброе, Прохиндеев зашел в кабинет. Редактор держал в каждой руке по статье и тряс ими. Текст снова совпадал.
- Как? Вашу мать! – удивленный, пучеглазый взгляд Швондера упирался то в Прохиндеева, то в Свистка.
- Работаю, Миша, - только и смог скромно отчитаться Прохиндеев. Свисток же стоял бледный как тень, и не понимал, почему вместо лаврового венка на голову туда высыпались непонятные упреки. Благоразумный редактор и на этот раз не стал вникать в происхождение материала, а пошел по пути наименьших затрат. Неуемным финансовым требованиям Свистка (несмотря на договоренность) был дан от ворот поворот, а Прохиндеев без претензий принял сумму поменьше.
Как говорят саперы - два раза подорваться - это уже не случайность. Весть о том, что Прохиндеев каким-то неведомым образом все вынюхивает и опережает журналистов, облетела коллектив. Редакция пришла в смятение. Ненависть к Прохиндееву, тихо дремавшая до этого, вознеслась как на дрожжах.
В туалете ему попался Гриша Гвоздь, который с трудом проходил в двери, но зато запросто вдавливал пальцем гвозди в доски. Он поднес к лицу Ивана огромный кулак и тихо предупредил: - "Смотри, про моего хворого не напиши. А то даже гонорар не успеешь получить". Хворыми Гвоздь называл всех, кто был слабее его, но тут он имел ввиду своего подопечного - плюгавого правозащитника, ринувшегося в избирательную суматоху, в надежде превратить город в законопослушный рай.
Прохиндеев понятливо затряс головой, а сам, глядя на кулак, подумал совсем о другом: "Как такой кабан по клавиатуре стучит - у него же палец сразу три кнопки нажимает? Может жене диктует"?
Не смотря на серьезную угрозу, статья про радетеля законности все же родилась. И даже не родилась, потому, что никаких творческих мук корреспондент Прохиндеев не испытывал, а как всегда странным образом возникла на столе. Незадачливый правозащитник в ней был уличен в таких оргиях, что маркиз де Сад сгодился бы ему только в ученики. Статья была столь прекрасно написана и так пестрила живыми примерами, что Швондер даже не стал дожидаться Гвоздя, а сразу отправил Ивана в кассу. Это и помогло Прохиндееву благополучно получить гонорар, который на этот раз он потребовал увеличить.
"Что за чудеса такие?" – всерьез задумался репортер, - что же я делаю такого, что появляются шедевры"? И тут Ивана осенило: - неужели это коньяк?!!! Слишком возле него много странностей. Может быть этот "Соколиный глаз" и водит его рукой?!
Проверить догадку он решил в тот же вечер. Не прикасаясь к бутылке коньяка, Иван сел за стол. Он долго вертел ручкой, смотрел то в окно, то на чистый лист, но в пустой голове не промелькнуло ни одной идеи. Даже выпитые с большой опаской сто грамм водки ничего не изменили. В надежде, что ночью что-нибудь да произойдет, Прохиндеев лег спать.
Но чуда не произошло. Утром его встретил все тот же белый лист. "Точно! В нем – в этом "Соколином глазу" весь секрет! – окончательно убедился Иван.
"Остаток теперь надо использовать с умом, поэкономить", - решил Прохиндеев, и садясь вечером за работу налил себе всего пол-стопки. Теплая волна с какой-то ленцой медленно прошлась по телу. Писать захотелось, но не особо. Прохиндеев вывел заголовок, который предложил ему Швондер, и выдавив скудную мысль уронил голову на стол.
Наутро, прочитав свое творение, он остался недоволен. Статья получилась жиденькая. "Тут не сэкономишь, - сделал печальный вывод Прохиндеев, - на дурака номер не пройдет". И редактор, прочитав прохиндеевские каракули, покривил губы: - "Ты, что за старое опять - задницу на диван? Бегай, Ваня, пока платят, работай"! Если бы Швондер знал, что Ваня никуда не бегает!
С того вечера Прохиндеев наливал коньяк в стопку до самого верха, и его статьи с успехом будоражили город. Предвыборная компания для него оказалась как нельзя кстати. С помощью Правдолюбова на каждого кандидата вылили по хорошей бочке дегтя. Сам мэр позвонил Швондеру и высказал одобрение. Сказать по телефону правду глава города побоялся, потому вместо "Молодец Ваш сукин сын Прохиндеев", он пафосно поделился радостью, что в прессе не перевелись еще такие честные и бескомпромиссные репортеры как Правдолюбов.
Прохиндеев почувствовал себя словно в сказке. Жизнь стала налаживаться. Редактор уже мелкими подачками не откупался, и деньги в руки потекли такие, каких он давно не видел. И все за так. Пропустит вечером стопочку ценного напитка - а утром, как в старые добрые времена - на коне и при лавровом венке. Вот только коньяка все меньше и меньше.
Конец избирательной кампании и напитка приближались одновременно. Настало время всерьез заняться самым опасным претендентом на уютное кресло. Это был заместитель мэра, задумавший потеснить своего шефа. Мэра трясло от одного упоминания фамилии бывшего соратника. Он каждый день звонил Швондеру и туманными фразами приказывал копать под него как можно глубже. Главную мишень обстреливали каждый день, но серьезный удар берегли напоследок, чтобы к дню выборов из голов избирателей не выветрился истинный образ этого смутьяна. И теперь пришел срок.
Прохиндеева редактор науськивал долго. "Тут дело особой важности. Уже сам несколько раз звонил, – Швондер уважительно указал костлявым пальцем в серый потолок, - материал нужен серьезный, чтобы народу как кувалдой по лбу. Всем - и старому и молодому. Вот тебе три дня, иди готовь".
Рыть и копать, конечно же Прохиндеев не пошел, а прямиком направился в любимый ресторан, в котором в отличие от мэра, как следует расслабился. В этот раз он напился как никогда. И было от чего. Иван знал, что на дне бутылки осталась только одна стопочка с хвостиком. Этот хвостик он специально померил и держал, чтобы в самом конце выдать статью с убойной силой. А потом все. Его сказка закончится.
Последним вечером Прохиндеев тщательно выдоил волшебную бутылку, и долго держал ее в руках, не зная, что делать: то ли сохранить на память, то ли разбить? Решив, что память будет слишком душещипательной, он яростно швырнул бесполезную посудину в мусорное ведро.
Увеличенная порция коньяка сделала свое доброе дело. Прохиндеев почувствовал себя Львом. То ли Толстым, то ли настоящим, но внутри у него все закипело. "Ну, я вам покажу"! – злорадно зажегся Прохиндеев, потирая руки, хотя понятия не имел, что будет показывать. Он схватил листок и крупными буквами написал: "Все вы гады"! Перед ним замелькали зловещие, неприятные лица Швондера, мэра, Вертлявого, Свистка и многих других. Ему даже показалось, что промелькнула и его собственная физиономия, вся перекошенная и озлобленная. И себя он даже не узнал, а каким-то непостижимым образом почувствовал, что это он и есть. Глядя на вереницу ужасающих миражей Иван еще долго тряс ручкой и будоражился, но потом его запал куда-то испарился и Прохиндеев-Правдолюбов уперся лбом в белый лист.
Наутро Иван встал очень рано. Ему не терпелось прочитать небывалую по силе разгромную статью. Листы и в самом деле были густо исписаны. Не одеваясь, он резво уселся за стол и углубился в чтение. Прочитав первые строки, Прохиндеев тряхнул головой, словно стараясь проснуться, а затем вновь недоуменно уставился на свою писанину. Текст гласил:
" Сегодня здесь не будет того, чего ты, Иван Прохиндеев, ждешь. В эту ночь буду писать уже я. Кто? Я - твой Законный Шанс. Тот самый шанс, который однажды приходит к каждому. Ибо сам Бог при рождении человека награждает его Законным Шансом. Тем самым шансом, который позволяет подняться высоко в небо и достичь настоящей цели.
Ты долго звал меня и нещадно ругал за отсутствие. Но если хочешь знать, то Я и есть Ты. Тот самый Ты, который когда-то мечтал преобразить мир. Который мечтал принести людям свет. Я - тот Ты, которого ты со временем глубоко спрятал в себе, и о котором старался забыть. Я - тот Ты, голос которого ты старался не слышать.
Не найдя путь изнутри, Я пришел со стороны. Я пришел так, что меня невозможно было прогнать. Я пришел так, что ты сразу понял это. У тебя было девять вечеров, чтобы изменить себя, изменить мир. Ты мог написать о гибели Гагарина. Ты мог, как Шекспир, сотворить бессмертную пьесу. Ты мог раскрыть любую тайну вселенной… Ты многое что мог.
Но ты предпочел остаться в своей грязи и даже опуститься ниже. Ты с радостью уподобился ничтожным собирателям гадостей. Тебе дали крылья, но их примерил жалкий червяк… "
У Прохиндеева перехватило в горле. В голову ударила кровь. Не отрывая глаз от листа, он застучал дрожащей ладонью по столу, ища в куче бумаг сигареты. Наконец он нашел их и, не глядя на пачку, трясущимися пальцами вытащил одну, но так и не прикурил, а стал нервно вертеть ее. Написанное повергло его в шок.
"Боже! Что я наделал! – вскричал Иван про себя, будто у него разом открылись какие-то другие глаза, - Как я об этом не подумал?! В самом деле, какое наваждение на меня нашло?! Зачем я полез в эту серую и мелкую возню-ю-ю" ?! Законный шанс был упущен, и ему захотелось завыть от отчаяния.
" Вооружившись могучим словом, ты обратил его в мерзость. Ты мог стать тем, о ком мечтал, но ты остался прежним… - продолжил он чтение, собравшись с духом, - Теперь смотри, кто ты, Прохиндеев, есть на самом деле. Ты хорошо знаешь об этом, но боишься признаться".
Чем больше Иван читал о себе, тем ниже клонилась голова к столу и сильнее сжимались плечи, будто на них накладывали кирпичи. Сами собой закапали горькие слезы, ложась на листы, словно маленькие линзочки.
Раздался телефонный звонок. Прохиндеев не шевелился, но телефон все звонил и звонил. Наконец Иван не выдержал раздирающих уши переливов и снял трубку. Секретарша Швондера истеричным тоном прокричала ему, что статью уже с нетерпением ждет редактор. Прохиндеев буркнул в ответ - "скоро" и спокойно дочитал необычное письмо до конца. Там как следует досталось и ему и Швондеру и их грязной, склочной газетке, обещавшей нести людям честное слово.
"Выходит Законный Шанс я упустил", - признался Иван себе в горькой правде. "Ну, что ж, упущен законный шанс, но не последний, - он медленно поднялся со стула и аккуратно положил листы в портфель. – За последний шанс я еще поборюсь"!
Иван решительно вошел в кабинет редактора. Швондер как будто с самого утра стоял на пороге с протянутыми руками.
- Давай быстрее! Все ждут сенсации! - даже не здороваясь, закричал он, недовольно глядя на опоздавшего журналиста.
- Будет сенсация, Миша, будет. Узнаешь такое, что обалдеешь, - передавая листы, иронично обнадежил шефа Прохиндеев. Швондер даже не обратил внимания, что глаза Ивана приобрели живой, уверенный блеск, а рванул бумаги и жадно впился в них взглядом.
А Иван пошел в свой кабинет. Он открыл ящик стола и не спеша пересмотрел содержимое. Там валялись папки с его статьями, старым компроматом и прочей ерундой. Журналист взял со стола любимый письменный набор и положил в портфель. Окинув прощальным взглядом свой стол, Иван вышел в коридор. Он встал на первую ступеньку лестницы, спокойно закурил и стал ждать.
По редакции разнесся дикий крик Швондера. Как будто льва целую неделю держали в наморднике, и, наконец, освободили. От удивления все раскрыли рты и двери. Голосовые связки редактора наполняли пространство лишь одним словом.
Иван, услышав свою фамилию, печально улыбнулся и пошел вниз.
Аватара пользователя
Venetzia!
All the psychos in the world can't bring me down!
 
Сообщения: 3254
Зарегистрирован: Апрель 11th, 2004, 12:57 am
Число изданных книг/Жанр/Издательство: 5 книг
Мистика
Эксмо/Рипол Классик

Сообщение Venetzia! Апрель 14th, 2005, 9:05 pm

Мои комментарии.
Я это сказкой не считаю, о чем сообщила автору. На мой взгляд - это отдает фельетоном с фентезийными элементами.
Но! - вследствии переписки с автором установлено, что у автора все же другое мнение.
Вывешиваю, ибо модератор может и ошибаться.
Аватара пользователя
Venetzia!
All the psychos in the world can't bring me down!
 
Сообщения: 3254
Зарегистрирован: Апрель 11th, 2004, 12:57 am
Число изданных книг/Жанр/Издательство: 5 книг
Мистика
Эксмо/Рипол Классик

Сообщение Ольга Громыко Апрель 15th, 2005, 9:34 am

..пометки на полях...
Сюжет: не сказка :-)
Техническая сторона: написано хорошо, интересно, но не по теме.
публикабельность: да
Ольга Громыко

 

Сообщение Сергей Соболев Апрель 15th, 2005, 1:50 pm

Комментарий от Сергея Соболева

Автору: спасибо за привет от Михаила Афанасьевича. Честно говоря, я не до конца понял Вашу идею. Вы, кажется, хотели создать римейк на "Собачье сердце"? Во всяком случае, привлекли некоторых персонажей в нашу современную среду. Но эта гениальная вещь отнюдь не сказка, а блестящая социальная сатира с встроенной полуфантастической историей Шарика-Шарикова?!!
Гм... Вот задали Вы задачку! Придется мне удалиться на совещание; свое решение - вердикт - я сообщу в установленные нашими законами сроки :!: 8)
С уважением и наилучшими пожеланиями,
Сергей Соболев
Сергей Соболев

 
Сообщения: 137
Зарегистрирован: Апрель 3rd, 2005, 2:20 pm

Сообщение Влад Силин Апрель 19th, 2005, 12:54 pm

К сказкам этот рассказ имеет маленькое отношение. Длинный – очень длинный – утомительный фельетон о журналистах. Тут и «горячие» темы, и грызня «акробатов пера», и говорящие фамилии.
Стилистика произведения узнаваемая. Автор, если вы отправите этот рассказ куда-нибудь печататься, после второго слова у редактора создастся сильное предубеждение, а после второго предложения его скорее всего отложат в сторону. Дело в том, что писать о газетёнке «местная» - это даже не штамп, а коллективное бессознательное. Зачем указывать, что она местная? Что уточняет это прилагательное? Насчёт второго предложения – тут иное. Дело в том, что с «обычных тоскливых вечеров» начинаются добрые три четверти рассказов самотёка. Потом обычно герой «привычным движением нашаривает бутылку у спинки кровати» и – понеслась душа в рай. Уже с этого момента я знал, что речь пойдёт о герое-неудачнике, а произведение будет на алкогольную тематику. Или к герою явится чёрт, или в бутылке окажется джинн, или ещё что-то в этом роде. В принципе так и оказалось.
«Не выдержав осознания своего ничтожного положения при сравнении с этим холеным оракулом» - избавляйтесь от канцелярита. Его у вас много. Газетные штампы – тоже на помойку. «желающих приземлиться в высокое кресло», «идеологический отстрел конкурентов». В газетах такое можно читать, но в сказке – ни в коем случае.
Ну и последний вопрос. Как вы собираетесь создавать эмпатию с лысым, вертлявым, продавшимся вдоль и поперёк журналистом-неудачником, по фамилии Прохиндеев? А без этого ваше произведение мало кто прочитает.
Влад Силин

 

Сообщение Автор Апрель 19th, 2005, 7:35 pm

Да, уважаемые судьи и читатели ! Эта вещь действительно родилась у меня как сказка. Прочитал о конкурсе и стал сочинять. Домашнюю заготовку под очевидное-неверотяное я не подгонял, просто перенес все приключения в настоящее время. Решил, что у Прохиндеева будет кусочек жизни как в сказке (вот вам и "не жизнь – а сказка") и показал это. Отстаю по современным понятиям жанров, есть такой грех. Что такое фэнтэзи узнал лишь два месяца назад, поэтому слово "сказка" для меня как в детстве – широкое и необъятное. Но я думаю, что комментарии к моему опусу сильно пошатнут заблуждения. Нечто от Булгакова здесь есть. Его герои меня впечатлят и вдохновляют. Лично для меня самой важной была задача не упереться в образ продажного журналиста Прохиндеева, а высветить возможность каждого человека что-то изменить в себе в любое время.
Выражаю глубокую благодарность жюри, и прошу извинения за привлечение внимания не по теме.
Искал во всех словарях, что на бумаге и на СD, но не нашел толкования слова "эмпатия"
С уважением, Автор.
Автор

 

Сообщение Влад Силин Апрель 20th, 2005, 10:33 am

Эмпатия - это проникновение читателя в психологию героя, слияние с ним. Иначе говоря, если читатель ассоциирует себя с героем, ему это приятно - эмпатия есть. Не ассоциирует - нет.
Влад Силин

 

Сообщение Волчья ягодка Апрель 20th, 2005, 5:43 pm

Нет, это не сказка. :(
Волчья ягодка

 

Сообщение Фрези Апрель 21st, 2005, 7:51 pm

Не сказка, но поучительно. :P А мне вспомнился "Портрет Дориана Грея". Вообще смешно, фельетонно, умно. Ну, сказка для взрослых. Если бы вылез джинн из бутылки -- была бы сказка? А бутылка, но без джинна, -- уже не сказка? :P
Фрези

 


Вернуться в "Не жизнь, а сказка!"

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron